Cодержание уголовно-процессуального направления правовой политики государства должно включать программно-концептуальные научно-обоснованные доктринальные идеи, являющиеся векторными указателями в деятельности государства по формированию эффективного механизма правового регулирования, соответствующего требованиям не только современного состояния общественно-экономических отношений, но и обладающего качествами прогностического характера, направленными на обеспечение защиты человека, его прав и законных интересов, на защиту общественной безопасности и правопорядка в интересах общества и государства.

Автор: Володина Л.М.

Проблемы разработки Концепции уголовной политики — одна их наиболее острых тем, обсуждаемым юридическим сообществом. Сегодняшнее состояние российской уголовной политики рассматривается как кризисное. Причины кризиса во многом определены, по замечанию известных российских ученых, «преобладанием радикально-либерального подхода в проведении судебной реформы и последующих реформ уголовно-процессуального и уголовного законодательства» [1]. С этим можно согласиться, но это не единственная причина. Указом Президента РФ от 31 марта 2023 г. утверждена Концепция внешней политики РФ, где говорится о значимости российской культурно-цивилизационной самобытности, об отказе от неолиберальных идеологических установок Запада [2], что делает вопрос о разработке векторных установок, направленных на ре-альное обеспечение защиты прав человека, его законных интересов, обеспечение безопасности общества и государства, еще более актуальным.

Чаще всего в ходе обсуждений проблем уголовной политики мы сталкиваемся с концептуальными идеями уголовно-правовой политики. Однако попытки разработки отдельных проектов Концепции уголовно-правовой политики пока не получили высокой оценки в силу неразработанности системного подхода к решению конкретных задач, аморфности декларативных формулировок, отсутствия понимания взаимосвязи смежных отраслей уголовно-правового цикла.

Кроме того, уголовно-правовая политика - это только часть государственной политики в сфере борьбы с преступностью. Исходя из глубокой генетической взаимосвязи уголовного и уголовно-процессуального права и понимания уголовного судопроизводства как инструмента государственной власти, представляется необходимым разработка единой концептуальной программы, включающей в себя уголовное, уголовно-процессуальное и иные смежные отраслевые правовые направления.

Так, по мнению А.И. Александрова, уголовная политика включает в качестве составляющих уголовно-правовую, уголовно-процессуальную, уголовно-розыскную, уголовно-предупредительную и уголовно-исполнительную виды политики [3]. Вместе с тем, понимая концептуальные установки как векторные направления государственной программы развития, важно постулировать ее прогностический характер, что возможно только при использовании достижений науки криминологии. Кроме того, уголовная политика не может осуществляться без специального инструментария, предоставляемого в виде достижений современной криминалистики в виде рекомендаций стратегического характера, тактических установок, разработок технических средств. Об имманентной связи наук «криминального цикла», обращаясь к вопросам уголовной политики, писали и пишут многие ученые [4].

Иначе говоря, уголовная политика - многогранное комплексное государственно-правовое явление, которое должно быть отражено в правовом доктринальном толковании, и в этом случае представляет собой систему научно-обоснованных идей, отражающих волю общества и государства относительно общественной безопасности и правопорядка в государстве, направленных на защиту прав и законных интересов человека посредством борьбы с преступностью, в соотнесении с анализом социально-экономического состояния общества и прогнозирования его криминогенных характеристик. С другой стороны, уголовная политика находит свое воплощение в системе правовых установлений, обеспечивающих упорядочение и охрану общественных отношений. И, наконец, как деятельность государства уголовная политика охватывает своим содержанием реально применяемые государством в сфере правового регулирования средства и способы достижения запрограммированных целей и решения конкретных задач уголовной политики, направленных на борьбу с преступностью.

Вопросы уголовной политики обсуждались в мае 2023 года на XI Петербургском международном юридическом форуме, на дискуссионной площадке «Уголовно-правовая политика в эпоху перемен: вызовы и как им противостоять». В силу ограниченности времени развернутого обсуждения не получилось. В большей степени внимание участников форума было обращено на проблемы правовой защищенности бизнеса и защиты прав предпринимателей [5]. Между тем в условиях кардинальных изменений миропорядка, когда риски внешнего характера нередко оказывают влияние на развитие общественных отношений, в условиях осознания ценностных приоритетов, отказа от прозападных иллюзий развития, важно было бы обратить внимание на разработку национальных концептуальных подходов к обеспечению прав человека, к обеспечению безопасности общества и государства, требующих глубоких теоретических исследований.

Результативность действия любой государственной программы, предлагаемой как векторное направление развития общества в той или иной сфере, зависит прежде всего от четкости постановки целей и задач. Основные концептуальные положения, включая цели как запрограммированные ожидания будущего результата, должны закреплять жестко определенные установки, достижение которых должно свершиться, стать реальностью (ведь это программное стремление улучшить действительное положение вещей). В связи со сказанным, прежде всего в основе Концепции должна лежать оценка общего социально-экономического состояния общества. Как документ прогностического характера Концепция должна опираться на анализ криминогенного состояния общества на основе данных науки криминологии.

Цели уголовной политики должны быть сформулированы в соответствии с конкретными направлениями правоохранительной деятельности, дифференцированно отражать четкие государственные установления, с одной стороны, применительно к пострадавшим от преступления и, с другой, - к виновным в совершении преступления. В рамках четкого представления проблем уголовно-процессуальной политики необходимо говорить о конкретных функциональных на-правлениях уголовно-процессуальной деятельности.

Задачи прокурорского надзора, задачи осуществления уголовного преследования, задачи осуществления правосудия, задачи судебного контроля, задачи защиты в уголовном процессе различны. К сожалению, УПК РФ не отражает это важное обстоятельство. Программный документ, исходя из назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), должен включать механизм обеспечения защиты прав человека как четкий алгоритм обеспечительных процессуальных средств, в том числе форм контроля, мер ответственности за ненадлежащее исполнение обязанностей властными субъектами уголовного судопроизводства. Частью уголовно-процессуальной политики является также правовое воспитание и профилактика преступности. Отторжение этих функций, отказ законодателя закрепить их в УПК - глубочайшая ошибка. Важнейшей целью Концепции должно быть восстановление доверия общества к правоохранительной системе и судам. И одна из первых мер в этом направлении - устранение специального раздела и главы 52 УПК РФ о процессуальных иммунитетах. Ни одно государство в мире не содержит подобного перечня неприкасаемых «персон VIB».

Иначе говоря, содержание уголовно-процессуального направления правовой политики государства должно включать программно-концептуальные научно-обоснованные доктринальные идеи, являющиеся векторными указателями в деятельности государства по формированию эффективного механизма правового регулирования, соответствующего требованиям не только современного состояния общественно-экономических отношений, но и обладающего качествами прогностического характера, направленными на обеспечение защиты человека, его прав и законных интересов, на защиту общественной безопасности и правопорядка в интересах общества и государства.

Эффективность правовой политики напрямую зависит от состояния правового регулирования, от доброкачественности и стабильности действующих законов. Законодатель ныне как-то забыл о качественной характеристике этой связи. Непродуманность вносимых в закон бесконечных изменений с позиций их согласованности (а точнее - рассогласованности, отсутствие понимания значимости прогнозирования действия закона не раз приводило законодателя к необходимости возврата к им же отмененным установкам уголовно-процессуального закона: это не раз коснулось стадии возбуждения уголовного дела, регламентации полномочий прокурора, института прекращения уголовных дел[6].

Вызывают вопросы нововведений, касающиеся института прекращения уголовных дел в части создания своего рода дополнительных инструментов защиты для предпринимателей на базе изменений норм института освобождения от уголовной ответственности. На фоне проблем общего состояния обеспечения прав человека в сфере уголовного судопроизводства эти дополнительные формы защиты прав предпринимателей в современных условиях воспринимаются в обществе как несоразмерность баланса в механизме правового регулирования.

Законодатель должен бы помнить, что право не только регулятор общественных отношений (как требование, устанавливаемое государством), оно является одновременно инструментом, воздействующим на развитие общества, на развитие правосознания. В числе обсуждаемых проблем, порожденных бесконечным «подновлением» законодательства, - проблема казуистичности правовой регламентации: законодатель все чаще регламентирует отношения ситуативной значимости [7]. Проблема эта обсуждается как в теории права, так и в научных исследованиях отраслевого характера.

Анализируя причины законодательных дефектов, ученые называют недостаточную компетенцию авторов законопроектов, излишнюю политизацию законотворческого процесса, отсутствие понимания объективных различий интересов общественных слоев, справедливо считая, что для выхода из создавшегося положения необходимо проводить комплексные экспертизы законопроектов [8].

В число означенных причин следует включить и конъюнктурные соображения, и прямое лоббирование интересов отдельных групп и ведомств. Не входя в глубокое обсуждение предложений, направленных на решение этой проблемы, считаю, что обеспечение качества законов, создание преграды лоббирования законопроектов требует создания не-зависимого Экспертного центра для проведения независимых экспертиз предлагаемых законопроектов с включением в его состав экспертов на основе конкурсного отбора. В противном случае обеспечить качество принимаемых законов нам не удастся.

Любая функционирующая организационная система предполагает получение определенного результата через достижение поставленных целей путем решения конкретных задач. Возьмем в качестве примера досудебное производство как подсистему уголовного судопроизводства. В досудебном производстве существует несколько функциональных направлений деятельности: уголовное преследование (обвинение], прокурорский надзор, процессуальное руководство прокуратуры дознанием, судебный контроль, функция защиты.

Слаженный функционирующий организм не дает сбоев. Но вот обращение к данным официальной статистики свидетельствует: прокуратурой за 2022 год выявлено 5 217 038 нарушений, допущенных органами следствия и дознания, при этом при приеме, регистрации и рассмотрении сообщений выявлено 3 417 399 нарушений; отменено 7 809 постановлений о возбуждении уголовного дела, 1 419 601 постановление об отказе в возбуждении уголовного дела [9]. В первой половине 2023 года в надзоре за процессуальной деятельностью органов расследования число выявленных нарушений возросло (+2, 9 %], причем как на стадии приема, регистрации и рассмотрения сообщений о преступлениях (+1, 9 %], так и непосредственно при производстве следствия и дознания (+4, 9 %). Статистика сурова: на первоначальном этапе уголовного процесса создается нередко непреодолимое препятствие для реализации конституционного права человека на доступ к правосудию.

Обращают на себя внимание жалобы на нарушения сроков назначения судебных процессов, сроков рассмотрения и разрешения уголовных дел первой инстанцией, необоснованность и несправедливость приговоров и т.д. По данным Судебного департамента о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел в первом полугодии 2024 г. в срок от полутора до трех месяцев рассмотрено 77 616, по многим делам - 58 640 - производство длилось от трех месяцев до года; свыше одного года до двух лет - 3 978 уголовных дел. Дольше двух лет рассматривалось 524 уголовных дела, свыше трех - 143 дела [10].

Проблема единоличного рассмотрения и разрешения большинства уголовных дел ныне практически не обсуждается. Забыт ушедший в небытие институт народных заседателей. Процент рассмотрения и разрешения уголовных дел коллегиальными составами судей сведен до ничтожного минимума: в 2021 году в районных судах он составил 0, 01 % от всего оконченных производством дел в районных судах [11]. Количество рассмотрения уголовных дел судом с участием присяжных заседателей также невелико: в 2022 году с участием присяжных заседателей суды рассмотрели 1019 уголовных дел, при этом апелляционной инстанцией были отменены обвинительные приговоры в отношении 93 человек и оправдательные приговоры в отношении 235 человек [12]. С участием присяжных заседателей по данным Судебного департамента в первом полугодии 2024 г. в срок от полутора до трех месяцев рассмотрено 63 дела, от трех месяцев до года - 247 дел [13].

Вызывает вопросы высокий уровень применения особого порядка принятия решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (глава 40 УПК РФ), напрямую связанный с заимствованием судебной практики США рассматриваемый институт достаточно резко критикуется американскими учеными. Так, известный американский ученый, доктор права, профессор Уильям Пицци, анализируя в своем научном труде «Судопроизводство без истины» недостатки судебной системы США, пишет: «Когда страна имеет слабую и дорогую судебную систему, она вынуждена принять любую сделку о признании вины, чтобы избежать судебных процессов.... В США на первое место выставляют признание вины, а не доказательства», и замечает, иронизируя: «Судья не хочет задавать слишком много вопросов о сути преступления, а прокуроры и адвокаты тем более этого не хотят, потому что это может вызвать вопросы о правильности сделки о признании вины в умах тех, кто участвует в деле» [14].

А мы лукавим, закрывая глаза на то, что практически огромное количество уголовных дел разрешается в условиях отказа от исследования фактических обстоятельств и доказательств по уголовному делу. Так, особый порядок судебного рассмотрения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением был применен в первой половине 2024 г. при рассмотрении 125 373 уголовных дел [15]. В соответствии с ч. 8 ст. 316 УПК РФ анализ доказательств и их оценка в приговоре не отражаются. Это ли не оправдание отказа от установления истины по уголовному делу.

По данным социологического исследования, проведенного Фондом Общественного мнения в августе 2020 г., 41% участников опроса отрицательно оценивают деятельность судов, а среди тех, кто был непосредственно участником судебного разбирательства (это примерно треть респондентов), негативных оценок еще больше - 51% [16].

Правоприменительная деятельность в уголовном процессе связана с решением организационно-познавательных задач. Определяющим критерием эффективности правоприменительной деятельности является прежде всего доброкачественность закона, его четко определенные, непротиворечивые установки. Сегодняшние проблемы уголовно-процессуального регулирования порождают серьезные проблемы практики правоприменения. Правоприменение есть по сути «своеобразная управленческая деятельность, выполняющая специализированные задачи» [17]. В связи с этим следует обратить внимание на вопросы функционально-организационной направленности уголовно-процессуальной политики.

И здесь мы понимаем, что надлежащее исполнение закона, эффективность правоприменения зависит от профессионализма властного субъекта, на которого закон возлагает круг полномочий, требующих исполнения функциональных обязанностей. Конечно, этот аспект анализа правоприменения не вполне вписывается в круг регулируемых уголовно-процессуальным законом отношений, но это остов правоприменения. Чем определяется профессионализм правоприменителя? Прежде всего, - качественным уровнем образования.

В числе причин допускаемых нарушений процессуального законодательства, ошибок тактико-методического характера при расследовании преступлений ученые называют низкий уровень профессиональной подготовки кадров соответствующих правоохранительных органов.

Профессор В.Н. Карагодин (Филиал Академии СК РФ в Екатеринбурге), анализируя свой многолетний опыт работы в сфере повышения квалификации сотрудников следственных органов, говорит об отсутствии полноценного юридического мышления, о крайне слабой мотивации следователей к развитию своей профессиональной компетентности. Истоки такого отношения он усматривает в изъянах среднего и высшего образования современных следователей, при получении которого у них не было сформировано устойчивого интереса к самосовершенствованию [17]. О проблемах качества юридического образования говорят криминалисты Санкт-Петербургского юридического института (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации [18]. На практике отмечается, что молодые специалисты, пришедшие в следствие, нередко не понимают следственных ситуаций, не могут ориентироваться в направлениях расследования.

Утрата классического юридического образования невосполнима. Если профессор ранее был хозяином учебного процесса, ныне он заложник чиновников от образования, заставляющих писать бессчетное количество бумаг о компетенциях и критериях оценки знаний, бесцеремонно отнимающих время, необходимое для работы со студентами, сокращающих часы лекционных и практических занятий. Ныне программа развития ряда университетов связана с реализацией в России модели образования «2+2+2», взятой (снова) из системы образования США. Образовательный подход по схеме «2+2+2», сформировался в США в первой половине XX века. Сейчас примерно 10% американских ВУЗов работают так, еще 25% используют отдельные элементы схемы для элитных подразделений, подобную систему используют некоторые университеты Европы, США, Китая и Японии. Российское общество политологов провело исследование, в котором отмечают: несмотря на то, что эта система расширяет доступ к образованию, она также демонстрирует низкие показатели продолжения студентами обучения с последующим переводом на четырехлетние программы подготовки [19].

Заместитель председателя Комитета Государственной думы по экономической политике Михаил Делягин справедливо утверждает: «перейти к системе «2+2+2» — еще сильнее раздробить элементы образования, снова снизив его качество. Это может быть чревато окончательным убийством высшего образования» [20]. Предлагаемые студентам 1 и 2 курса так называемые «элективы» содержат более 400 наименований учебных дисциплин. Где гарантия того, что немотивированный студент создаст для себя комплекс учебных предпочтений, важных для его будущей профессии?

Советская система высшего образования обеспечивала мотивированность, осознанность выбора профессии юриста требованием для поступления в юридический ВУЗ стажа работы не менее 2-х лет, к которому приравнивалась и служба в Армии. Работали подготовительные курсы, рабфаки, гимназии при университетах, где в старших классах была возможность целенаправленного выбора профессии.

Профессионализм — это и личностные качества правоприменителя. А это вопросы кадрового формирования. Но у нас отсутствуют методики подбора кадров, отсутствует и возможность выбора. В числе обсуждаемых юридическим сообществом проблем стали системными: подбор и подготовка кадров, формирование судейского корпуса, обеспечение реальной независимости судей, изменение статуса председателя суда, вопросы изменения нагрузки на суды, совершенствование механизма привлечения судей к дисциплинарной ответственности. Означенные вопросы давно стали притчей во языцех, но воз и ныне там. В 2018 году в рамках программы Центра стратегических разработок Институтом проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге было проведено исследование по проблемам организации и функционирования судебной системы, по результатам которого были сформулированы предложения по ее совершенствованию [21]. Конечно, можно соглашаться или не вполне быть согласным с представленным авторским проектом, но его обсуждения не последовало.

В рамках обсуждения проблем правоприменения весьма редко мы вспоминаем о том, что важнейшим фактором, влияющим на качество правоприменения, является организация труда правоприменителя: эффективность любой работы определяется грамотной организацией труда. Но о какой научной организации труда можно говорить, если вопрос прежде всего упирается своим острием в одну из вечных проблем: загруженность следователей. Отсутствует система определения штатной численности следователей, исходя из особенностей региона, отсутствуют разработки по номинальной нагрузке по условиям работы, о критериях оценки работы. И главное — отсутствует надлежащая координация правоохранительной деятельности. К этому следует добавить существующую систему отчетности всей правоохранительной системы, много лет ищущей критерии отчетности, хотя разве не обеспечение защиты человека, его прав, его законных интересов, не обеспечение безопасности общества и государства лежит в основе целей и задач системы?

Далеко не полный анализ состояния отечественной уголовно-процессуальной политики дает все же основание сделать ряд выводов.

Причины сложившейся ситуации связаны в первую очередь с недостатками правового регулирования. Правовое регулирование должно осуществляться с четким пониманием, что право не только регулятор общественных отношений (как неукоснительное требование), но одновременно - инструмент воздействия на развитие общества, на развитие правосознания. Это требует осознания профессионального подхода к нормотворчеству, обсуждения вопросов формирования законодательного корпуса.

Необходимо переосмысление системы основных начал уголовного судопроизводства с внедрением в нее традиционных положений, как-то: принципов всесторонности, полноты, объективности исследования обстоятельств уголовного дела, равенства всех перед законом и судом, гласности уголовного судопроизводства, коллегиальности рассмотрения и разрешения уголовных дел, публичности. Необходима корректировка принципа законности в плане требований соблюдения уголовно-процессуальных сроков и, соответственно, отказ от размытого положения о «разумности сроков» прозападного образца. Говоря о взаимодействии принципов уголовного и уголовно-процессуального права: построение системы принципов должно быть основано на едином подходе, учитывающем родственность отраслей права. Разработка концептуальных основ (основных начал) уголовного судопроизводства должна строиться на предпочтениях отечественной правовой школы, ее традициях и ценностных ориентациях.

Исходя из значимости и многофункциональности участия в уголовном процессе прокурора, следует обратить внимание на необходимость четкой правовой регламентации его статуса с позиций функциональных направлений деятельности и наделения его соответствующими полномочиями для их осуществления.

Требуют решения вопросы организации деятельности правоохранительной системы и судов, расширения коллегиальной формы судебного производства, возможности возрождения института народных заседателей как формы народного представительства в суде и как формы общественного контроля.

Важнейшей целью уголовно-процессуальной политики необходимо признать восстановление доверия к судебно-правоохранительной системе государства. Важно правильное понимание социально-экономической обусловленности уголовной политики: не с позиции обеспечения льгот и привилегий отдельным группам субъектов, а с позиций общеправовой справедливости.

Ныне для подготовки предложений в проект Концепции на площадке Министерства юстиции России образована межведомственная рабочая группа, в ходе работы которой в декабре 2023 года состоялась научная конференция «Формирование уголовно-правовой политики в условиях гуманизации уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Основные направления совершенствования»[22]. Остается надеяться на то, что будет подготовлена продуманная концептуальная программа, отвечающая на острые вопросы современного развития общества. Важно бы помнить при этом, что общество вправе на равных с властью участвовать в обсуждении актуальных вопросов, касающихся обеспечения прав, безопасности и правопорядка в стране.

Источники

1. Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. И.: НОРМА, 2006. С. 10.
2. Указ Президента РФ от 31 марта 2023 г. № 229 «Об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации». URL: https://www.garant.ru/
3. Александров А.И. Уголовная политика и уголовный процесс в российской государственности: история, современность, проблемы / под ред. В.3. Лукашевича. СПб.: Изд. СПбГУ, 2003. С. 70, 71.
4. См., например: Герцензон А.А. Уголовное право и социология. Проблемы социологии уголовного права и уголовной политики. М.: Юрид. лит., 1970. С. 23; Шадрин В.С. Уголовно-процессуальная политика и уголовно-процессуальное право (часть 1] // Российский журнал правовых исследований. 2015. № 2 (3]. С. 162 и др.
5. Петербургский международный юридический форум - 2023: уголовно-правовая политика в эпоху перемен - вызовы и как им противостоять. URL: https://cljournal.ru/news/25271/?ysclid=lnn8heit 2v654066613 (дата обращения: 15. 11. 2023].
6. См. более подробно: Володина Л.М. Назначение уголовного судопроизводства и проблемы его реализации. М.: Юрлитинформ, 2018.
7. Володина Л.М. Уголовное судопроизводство: проблемы правового регулирования // Труды Института государства и права РАН. 2023. Том 18. № 4. С. 196-201.
8. Викулин А.Ю. Начала теории законодательных дефектов. М.: Норма. 2019. С. 335.
9. Результаты деятельности органов прокуратуры Российской Федерации за январь-декабрь 2022 года // Официальный сайт Генеральной прокуратуры Российской Федерации. URL: https://ерр.genproc.gov.ru/ (дата обращения: 15. 09. 2023].
10. Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2024 году // Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=5 (дата обращения: 17.01.2025).
11. Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2021 году // Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=5 (дата обращения: 05.08.2023).
12. Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2022 году // Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. URL: http: //www.cdep.ru/index.php?id=5 (дата обращения: 05.08. 2023); Обзоры материалов СМИ. URL: http://www//jury_trials.pdf (дата обращения: 07. 08. 2023).
13. Отчет о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел по первой инстанции за 6 месяцев 2024 г. // Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. URL: http://www.cdep.ru/index.php? id=5 (дата обращения: 17. 01. 2025).
14. Пицци У Т. Судопроизводство без истины. Почему наша система уголовного судопроизводства стала дорогой ошибкой и что необходимо сделать, чтобы восстановить ее. М.: Инфотропик Медиа 2019. С. 204-206.
15. Отчет о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел по первой инстанции за 6 месяцев 2024 г. // Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. URL: http://www.cdep.ru/index.php7ich5 (дата обращения: 17.01.2025).
16. Работа судов и судей / 23.09.20 / ФОМ: URL: https://fom.ru/bezopasnost-i-pravo/14459 (дата обращения: 17.10.2024).
17. Алексеев С.С. Указ. соч. С.548.
18. См. об этом: Цветков Ю.А.Управление в следственных органах.Курс лекций / под ред. А.И. Бастрыкина. М.: ЮНИТИ-ДАНА. 2016. С. 213.
19. Координация прокурором деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью: учебное пособие для обучающихся по программам специалитета, магистратуры и дополнительного профессионального образования / О.Н. Коршунова, Е.Л. Никитин, Д.А. Луньков и др.; под общ.ред. О.Н. Коршуновой. Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации, 2021. С.20.
20. Аналитическая записка.Трансформация российской системы высшего образования: пилотный проект по переходу на новую формулу «2+2+2».Российское общество политологов. М., 2022.
21. Михаил Делягин раскрыл план реформы образования «Будет 2 плюс 2 плюс 2».Политик призвал вернуться к опыту СССР.URL: https://www.mk.ru/social/2022/05/30/
22. Бочаров Т.Ю., Волков В.В. и др.Предложения по совершенствованию судебной системы в Российской Федерации и изменения нормативных актов в целях их реализации.Центр стратегических разработок.Европейский университет в Санкт-Петербурге.Институт проблем правоприменения.Февраль 2018. М. URL: http://enforce.spb.ru/images/Products/reports/Report_Justice_System_Preview.pdf (дата обращения: 21.12.2023].
23. В Минюсте России обсудили вопросы уголовно-правовой политики Российской Федерации.URL: https://minjust.gov.ru (дата обращения: 13.01.2024).

Список литературы

1. Александров, А.И. Уголовная политика и уголовный процесс в российской государственности: история, современность, проблемы / А.И. Александров; под ред. В.З.Лукашевича. - Санкт-Петербург: Изд. СПбГУ, 2003. - 559 с.
2. Алексеев, А.И. Российская уголовная политика: преодоление кризиса / А.И. Алексеев, В.С. Овчинский, Э.Ф. Побегайло. - Москва: НОРМА. 2006. - 143 с.
3. Алексеев, С.С. Теория государства и права / С.С.Алексеев. - Москва, 1998. - 548 с.
4. Предложения по совершенствованию судебной системы в Российской Федерации и изменения нормативных актов в целях их реализации / Т.Ю. Бочаров, В.В. Волков, Л.А. Воскобитова [и др.]; Центр стратегических разработок.Европейский университет в Санкт-Петербурге; Институт проблем правоприменения. - Февраль 2018. - URL: http://enforce.spb.ru/images/Products/reports/ Report_Justice_System_Preview.pdf (дата обращения: 21.12.2023).
5. Викулин, А.В. Начала теории законодательных дефектов / А.В.Викулин. - Москва: Норма, 2019. - 335 с.
6. Володина, Л.М. Назначение уголовного судопроизводства и проблемы его реализации / Л.М. Володина. - Москва: Изд. Юрлитинформ, 2018. - 290 с.
7. Володина, Л.М. Уголовное судопроизводство: проблемы правового регулирования / Л.М. Володина // Труды Института государства и права РАН. - 2023. - Т.18, № 4. - С.187-206.
8. Герцензон, А.А. Уголовное право и социология. Проблемы социологии уголовного права и уголовной политики / А.А. Герцензон. - Москва: Юрид.лит., 1970. - 286 с.
9. Координация прокурором деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью: учебное пособие для обучающихся по программам специалитета, магистратуры и дополнительного профессионального образования / О.Н. Коршунова, Е.Л. Никитин, Д.А. Луньков [и др.]; под общ.ред.О.Н. Коршуновой. - Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский юридический институт (филиал] Университета прокуратуры Российской Федерации, 2021. - 176 с.
10. Пицци, У Т Судопроизводство без истины. Почему наша система уголовного судопроизводства стала дорогой ошибкой и что необходимо сделать, чтобы восстановить ее / У Т Пицци. - Москва: Инфотропик Медиа, 2019. - 264 с.
11. Цветков, Ю.А. Управление в следственных органах. Курс лекций / Ю.А. Цветков; под ред.А.И. Бастрыкина. - Москва: ЮНИТИ- ДАНА, 2016, - 335 с.
12. Шадрин, В.С. Уголовно-процессуальная политика и уголовно-процессуальное право (часть 1] / В.С. Шадрин // Российский журнал правовых исследований. - 2015. - № 2 (3]. - С. 187-206.

Опубликовано: Уголовная политика: ценностные приоритеты и новеллы законодательства.сборник научных статей по материалам Всероссийской научно-практической конференции, приуроченной к юбилею известного ученого, доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста Российской Федерации Людмилы Мильтоновны Володиной. Тюмень, 2025. С.8-25.</>