Главная / Превратности жизни / Не ругайтесь с мамой! История о ложном доносе

История о том,  как заведомо ложный донос матери на сына стоил ему трех лет лишения свободы.

ложный донос

Однажды в мне пришлось общаться с молодым человеком, осужденным за побои, кражу и грабеж к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Уголовное дело было возбуждено по заявлению матери обвиняемого.

Фабула дела такова. Однажды молодой человек, о котором идет речь поссорился с женой. Чтобы не усугублять конфликт, решил "отсидеться" в гостях у своей мамы. Через некоторое время он осознал, что вел себя неподобающим образом по отношению к своей суженой и решил с ней помириться.

С этой целью он взял мобильный телефон, который принадлежал его маме, и решил позвонить жене, чтобы попросить у нее прощения и т.д. и т.п.

Мама же этого молодого человека с самого начала женитьбы невзлюбила свою невестку и "стала грудью" между сыном и телефоном, надеясь помешать примирению молодых супругов.

Сын вежливо попросил маму не вмешиваться в его семейные дела, взял телефон и осуществил свое намерение, направленное на заглаживание вины перед своей женой.

Казалось бы, ничего особенного не произошло. Но только не в данной ситуации.

Мама, обидевшись на сына, вызвала милицию (во время описываемых событий еще не было полиции) и написала заявление, в котором указала, что ее сын насильно отобрал у нее мобильный телефон, оставив при  этом синяк на руке. В добавок оказалось, что он одновременно похитил пенсию у дедушки и украл у мамы ноутбук, который он сам же и подарил ей на день рождения.

В милиции молодой человек "сдуру" написал явку с повинной, чтобы, как он впоследствии заявил, мама не была привлечена за ложный донос.

В частности, в своей жалобе на приговор суда он указал следующее: " В явке с повинной я оговорил себя. Она была мной написана под влиянием заблуждения в результате обещаний следователя, что в случае моего признания суд меня строго не осудит, т.к. все эти преступления связаны с семейным конфликтом. А если заявление моей матери –не подтвердятся, то ее привлекут к уголовной ответственности за ложные показания.

Явку я писал под диктовку следователя. А позже при проверке показаний на месте я показал те места в квартире, где мать хранила свои украшения и ноутбук, сказав, что именно оттуда я их похитил. О том, что ноутбук я будто бы продал подруге матери Ивановой И.И. (фамилия изменена) также писал под диктовку следователя, хотя знал, что мать просто с ней договорилась, отдав ей на время ноутбук, чтобы она также дала показания, что я ей его продал. Полагаю, что в ходе следствия, поддавшись на уговоры матери,  Иванова И.И.  также дала ложные показания. А в суде она не допрашивалась.

При написании явки с повинной мне никто не разъяснил, что согласно Конституции РФ я имею право не свидетельствовать против себя самого. При этом адвоката, который бы мог разъяснить мне это право, мне предоставлено не было. А что я имею на это право, мне также никто не разъяснил.

Не смотря на то, что указанных в приговоре преступлений на самом деле я не совершал, в ходе расследования и в суде я не заявил об этом, опасаясь что, мою мать, которая оговорила меня в связи с неприязненными отношениями, возникшими между нами, могут действительно привлечь к уголовной ответственности.

Работая генеральным директором коммерческого предприятия, я получал достойную заработную плату, обеспечивая себя и свою семью. Поскольку нужды в деньгах я не знал, у меня не было необходимости просить их у матери, а тем более похищать ее вещи или деньги  у своего деда для того, чтобы продать их.

Всего, о чем я написал в явке с повинной, а в  дальнейшем говорил в ходе следствия и в суде,  на самом деле не было. Все это придумала моя мать, чтобы избавиться от меня или как она говорила «посадить», т.к. между нами после заключения брака между мной и моей женой действительно происходили частые конфликты.

В один из дней я пытался позвонить из ее квартиры своей жене по телефону. Но мать была против этого. Поэтому стала вырывать у меня из рук телефон, при этом наносить мне удары руками по телу. Не отрицаю, что во время этого конфликта, защищаясь, я, возможно, тоже причинил ей незначительные телесные повреждения.  Мать это расценила таким образом, что я "поднял на нее руку, и она мне этого не простит". Однако никакого телефона для того, чтобы продать, я у нее "из рук не вырывал". То есть я не совершал не только кражи денег, ноутбука и украшений, но и на грабеж, как это написано  в  приговоре, я также не покушался.

Читайте также:  Противодействие коррупции: реальные и формальные подходы

Я виноват лишь в том, что действительно иногда  конфликтовал со своей матерью в связи с тем, что она испытывала неприязнь ко мне и к моей жене.

Никаких доказательств моей вины в совершении тех преступлений, в которых меня обвинили,  кроме показаний моей матери и деда, который в наших семейных  конфликтах всегда занимал сторону матери, в уголовном деле нет".

Кстати, перед судом, рассматривавшим жалобу осужденного на приговор суда первой инстанции, я разговаривал с его мамой.  "Без протокола" она призналась, что действительно оговорила сына в "воспитательных" целях. По ее мнению, если сын посидит в тюрьме, он поумнеет и начнет любить ее больше, чем жену. Она также призналась и в том, что ложные показания на предварительном следствии дала и ее подруга, которой якобы ее сын продал похищенный у нее ноутбук. Однако заявлять об этом в суде она отказалась, опасаясь, что ее подругу привлекут к уголовной ответственности за дачу ложных показаний, а ее саму за ложный донос.

Мои напоминания о совести и увещевания о том, что некому будет кормить детей ее сына (их было у его на тот момент двое, жена находилась в отпуске по уходу за вторым ребенком), также не помогли.

Мне ничего не оставалось, как подать в интересах осужденного жалобу следующего содержания: "Петров П.П. (фамилия изменена)  приговором Ленинского районного суда г. Тюмени признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных по ч.1 ст.116 УК РФ, ч.1 ст.158 УК РФ и ч.3 ст.30, п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ и осужден к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

С указанным приговором не согласен, поскольку судом первой инстанции нарушены нормы уголовно-процессуального закона, которые ограничили права Петрова П.П. на защиту,  а также в результате использования недопустимых доказательств повлияли на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

  1. В приговоре суд ссылается на то, что одним из доказательств вины Петрова П.П. в инкриминированных ему деяниях является явка с повинной, принесенная им 19.03.2012 года, в которой он указал обстоятельства, совершения им преступлений  (л.д.25-26).

Признав указанную  явку с повинной доказательством вины Петрова П.П.,  суд первой инстанции  не  принял во внимание, что в ходе ее получения было нарушено его право на защиту. Так, ему  не было разъяснено  положение ч. 1 ст. 51 Конституции РФ о том, что он не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Кроме того, в момент принесения явки с повинной ему не было обеспечено право на предоставление адвоката-защитника, чем были нарушены предусмотренные ч. 1 ст. 48 Конституции РФ  гарантии  на получение квалифицированной юридической помощи.

Между тем,  Конституционный Суд РФ еще 20 декабря 2005 года в своем Определении № 473-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Корчагина Алексея  Юрьевича на нарушение его конституционных прав положениями Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»  разъяснил следующее:

«Согласно Конституции Российской Федерации каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (статья 49, часть 1), он освобождается от обязанности доказывать свою невиновность и свидетельствовать против самого себя (статья 49, часть 2; статья 51, часть 1) и имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения (статья 48 часть 2)…

По буквальному смыслу приведенных положений Конституции Российской Федерации, указанные конституционные права, включая право на получение квалифицированной юридической помощи адвоката (защитника), гарантируются независимо от формального процессуального статуса лица, если управомоченными органами власти в отношении него предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие бы то ни было иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность.

Читайте также:  Проблемные аспекты реализации антикоррупционной экспертизы

Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27 июня 2000 года по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР, в целях реализации конституционного права подозреваемого, обвиняемого на помощь адвоката (защитника) необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование.

Факт такого преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него. Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику). Тем самым обеспечиваются условия, позволяющие этому лицу получить должное представление о своих правах и обязанностях, о выдвигаемом в отношении него подозрении или обвинении и, следовательно, эффективно защищаться, а также гарантирующие в дальнейшем от признания недопустимыми полученных в ходе расследования доказательств (статья 50, часть 2 Конституции Российской Федерации).

Названные  решения Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою силу, а выраженные в них правовые позиции применимы и к ситуации, когда выступающее в официальном качестве должностное лицо в ходе оперативно-розыскного мероприятия, осуществляемого в отношении гражданина, чьи конституционные права на свободу, личную неприкосновенность и свободу передвижения реально ограничены путем административного задержания, проводит его опрос, направленный на выявление фактов и обстоятельств, уличающих данного гражданина в совершении преступления, тем более, если он делает заявление о совершенном им преступлении. С этого момента в отношении него подлежат непосредственному действию нормы Конституции Российской Федерации, обеспечивающие, в том числе, предоставление квалифицированной юридической помощи (статья 48) и право не свидетельствовать против себя самого (статьи 51, часть 1)…».

Таким образом, явка с повинной Петрова П.П., принята  при обстоятельствах, исключающих соблюдение его прав на защиту, поэтому является недопустимым доказательством, и в силу положений  ч.2 ст. 50 Конституции РФ, ст. 7 и  ст. 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ, не могла быть использована при осуществления правосудия.

Соответственно,  все последующие доказательства в виде показаний  Петрова П.П. в качестве подозреваемого (л.д.45-49), обвиняемого (л.д. 145-150), протокола проверки показаний на месте (л.д.105-113),  полученных от него в ходе предварительного расследования, а также показаний о признании своей вины в ходе допроса в судебном заседании, сформированные на основе его явки с повинной также являются недопустимыми доказательствами.

 Кроме того, факт показа Петровым П.П. во время проверки показаний тех мест в квартире, откуда он якобы похищал имущество потерпевших, не имеют доказательственного значения, поскольку он проживал в одной квартире совместно с ними и не мог не знать, где хранится это имущество.

  1. Согласно ч. 2 ст. 77 Уголовно-процессуального кодекса РФ признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств.

По мнению суда первой инстанции, вина Петрова П.П. в совершении кражи имущества, принадлежащего потерпевшим Петровой А.А. (матери)  и  Николаева Н.Н. (деда), подтверждается их показаниями. Однако в своих показаниях они на самом деле высказывали лишь предположения о том, что их мог похитить Петров П.П.

Допрошенная в качестве свидетеля в судебном заседании Патрушева М.М., на показания которой ссылается суд в приговоре, пояснила, что о преступлениях, совершенных ее братом Петровым П.П. она знает лишь со слов матери - потерпевшей Петровой А.А.

Вместе с тем, ссылаясь на  показания этих лиц, как доказательства вины  Петрова П.П.  суд первой инстанции проигнорировал положение п. 2 ч. 2 ст. 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ о том, что показания потерпевших или свидетелей, основанные на предположении и слухе являются недопустимыми доказательствами.

  1. Суд в приговоре, как на доказательство вины Петрова П.П. в краже ноутбука, принадлежащего потерпевшей Петровой А.А., сослался на оглашенные в судебном заседании показания свидетеля  Ивановой И.И., из которых следует, что она приобрела у Петрова П.П. похищенный ноутбук  3 или 4 марта (л.д.30-34).
Читайте также:  Неоказание помощи больному. Дело врачей

Кроме этого, в ее показаниях от  20 марта значится, что она  рассказала об этом потерпевшей Петровой А.А., с которой вместе работает, 16 марта.

Однако суд не придал значения противоречиям между ее показаниями и такими доказательствами, как заявление Петровой А.А.  о хищении принадлежащего ей имущества (л.д. 3) совершившего хищение ее имущества (л.д. 3) и ее показаниями в качестве потерпевшей (л.д. 71-75).

Так, если показания свидетеля Ивановой И.И.  не являются ложными и соответствуют действительности, Петрова А.А. должна была знать о том, что ее сын Петров П.П. похитил ноутбук  и сбыл его указанному свидетелю  еще 16 марта, о чем сообщить следователю.

Однако ни в ее заявлении о привлечении к уголовной ответственности неустановленного лица, совершившего хищение ее имущества (л.д. 3) от 16 марта, ни в ее показаниях в ходе допроса в качестве потерпевшей от 22 марта  (л.д. 71-75) об этом нет и речи. Следователь, ее допросивший, к этому времени также располагал показаниями  Ивановой И.И., но почему-то не выяснил у  Петровой А.А., действительно ли ей рассказывала  свидетель Иванова И.И.  о приобретенном у ее сына ноутбуке.

Указанное обстоятельство также вызывает сомнение в том, что хищение ноутбука действительно имело место. Данное сомнение судом не устранено.

  1. Содержание приговора имеет также внутренние противоречия, свидетельствующие о том, что он основан на предположениях о виновности осужденного Петрова П.П. в совершении им вышеуказанных преступлений.

Так, например, в начале приговора говорится о том, что  Петров П.П. похитил у потерпевшей Петровой А.А. "серьги из металла желтого цвета стоимостью 10000 рублей и  цепочку из металла желтого цвета стоимостью 15000 рублей". Затем в приговоре говорится, что похищенные серьги и цепочка были золотыми.

При этом в деле нет ни одного доказательства, свидетельствующего о том, что серьги и цепочка были действительно "золотыми", а также подтверждающего стоимость этого имущества.

Кроме того, в деле вообще нет таких вещественных доказательств, изъятых у кого-либо, в виде "золотых" изделий  из металла желтого цвета", как указано в приговоре,  

  1. Показания обвиняемого Петрова П.П. о том, что он покушался на открытое хищение сотового телефона у своей матери – потерпевшей Петровой П.П. также не могли быть положены в основу приговора, т.к. "корыстная цель противоправного  безвозмездного изъятия и обращения в пользу виновного"  сотового телефона не подтверждается совокупностью других имеющихся в деле доказательств.

По сути, обвинение в этом основано лишь на показаниях потерпевшей  Петровой П.П. . (матери)  и  Николаева Н.Н. (деда),, являющихся  заинтересованными в исходе дела лицами, а показания свидетеля  Патрушевой  М.М. (сестры осужденного) не могло быть использовано в качестве доказательств, поскольку основано на слухе (слышала об этом от матери).

Также в деле нет объективных доказательств тому, что телесные повреждения потерпевшей Петровой А.А. при этом нанес именно осужденный Петров П.П.

Таким образом, можно констатировать, что  в ходе расследования уголовного дела было нарушено право на защиту Петрова П.П., обвинительный приговор в отношении него основан на недопустимых доказательствах и предположениях об его причастности к указанным в приговоре  преступлениям, что не соответствует требованиям ст. 48, ч. 3 ст. 49, ч. 2 ст. 50 Конституции РФ и ст. 7, 14, 16,  75  и ч. 4  ст. 302 Уголовно-процессуального кодекса РФ".

Учитывая указанные выше обстоятельства, мы просили вышестоящий суд отменить приговор суда первой инстанции  и направить уголовное дело на новое разбирательство в суд первой инстанции.

К сожалению, "гуманный и справедливый " суд проигнорировал все до одного доводы жалобы. Вообще то, практика показывает, что все следственные ошибки необходимо выявлять и устранять, еще не стадии предварительного расследования или, хотя бы, в суде первой инстанции. На всей остальных стадиях рассмотрения дела, связанных с рассмотрением жалоб на судебные решения, практически равны нулю.

Почему адвокат "по назначению", осуществлявший защиту обвиняемого на предварительном следствии и в суде первой инстанции, не обратил на указанные "упущения" в деле? Если интересно, советую прочитать мою книгу "Если ты сам себе адвокат, значит, твой клиент идиот!"


Внимание! Информация, размещенная на страницах данного сайта, касается типовых способов решения тех или иных юридических вопросов. Жизненная ситуация, в которой оказались вы, носит уникальный характер. Поэтому, чтобы узнать, как решить ВАШУ проблему, свяжитесь со мной любым из способов, указанных ниже.

адвокат
СИДОРОВ
Анатолий Станиславович
адвокат
Консультации, защита и представительство
по уголовным и гражданским делам
тел: +7(904)8768419, +7(918)2414010
напишите мне