Словосочетания «новые условия», «новые требования», «новые вызовы» все чаще появляются, как в научном обиходе, так и в практической деятельности. Реакция на так называемые новые условия руководителей всех уровней - высокие требования к профессиональным и деловым качествам следователя, в том числе вновь зачисляемого на службу. Однако на практике руководителям следственных подразделений профессионально подготовленный и самостоятельный следователь не нужен. Как правило, приоритет отдается таким качествам следователя, как исполнительность, дисциплинированность, способность выполнить любое указание, в том числе и при расследовании преступлений, совершенных несовершеннолетними. Фактически. следователь превратился в лицо, оформляющее уголовное дело под контролем своего руководителя, а не расследующее преступление.

Автор: Смахтин Е.В.

В последнее время словосочетания «новые условия», «новые требования», «новые вызовы» все чаще появляются, как в научном обиходе, так и в практической деятельности. Реакция на так называемые новые условия руководителей всех уровней - высокие требования к профессиональным и деловым качествам следователя, в том числе вновь зачисляемого на службу. Однако на практике руководителям следственных подразделений профессионально подготовленный и самостоятельный следователь не нужен. Как правило, приоритет отдается таким качествам следователя, как исполнительность, дисциплинированность, способность выполнить любое указание, в том числе и при расследовании преступлений, совершенных несовершеннолетними. Фактически. следователь превратился в лицо, оформляющее уголовное дело под контролем своего руководителя, а не расследующее преступление. Наиболее очевидно это проявляется на уровне следственных подразделений, работающих, как говорят практики, «на земле», в которых и расследуется подавляющее число всех зарегистрированных преступлений.

Например, в следственном подразделении Следственного комитета, следователями которого и расследуются преступления, совершенные несовершеннолетними есть относительно небольшое количество следователей, работающих достаточно напряженно. Руководитель и заместитель следственного подразделения, сотрудник отдела процессуального контроля и начальник этого отдела, курирующий заместитель и руководитель Следственного управления СК конкретного субъекта Российской Федерации - это только примерный перечень должностных лиц, контролирующих работу следователя «на земле» (всего 6).

Но и это еще не все.

Процессуальная позиция по делу, как правило, согласуется заранее с аналогичным отделом процессуального контроля в прокуратуре субъекта. Причем позиция следствия и прокуратуры совпадает далеко не всегда. Ни о какой процессуальной самостоятельности следователя, естественно, речи не идет. В результате огромной эмоциональной и физической нагрузки «текучка» на уровне районного звена просто катастрофическая, т. н. профессиональное выгорание происходит очень быстро, следственное подразделение за несколько лет в кадровом отношении «омолаживается» практически полностью.

Сотрудники, подавшие рапорт на увольнение, как правило, негативно отзываются о следственной деятельности, высказывают, зачастую, обоснованные претензии по поводу формализма в расследовании, отсутствия мотивации к профессиональному росту и честному выполнению своих обязанностей. Как результат, следователей, которые способны качественно расследовать уголовные дела на уровне районного звена практически нет, так как «выжившие» либо становятся руководителями, либо переводятся в более элитные подразделения, например, в отделы по расследованию особо важных дел.

Кстати, в этих подразделениях ситуация более благоприятная, как в кадровом отношении, так и относительно качества расследования. Но надолго ли?

Если не вырастить достойной смены, уже в ближайшей перспективе мы получим следователей-чиновников, готовых выполнить любую команду руководителя, не вникая в существо преступления, механизм его совершения и виновность конкретного лица.

Присущий уже сегодня субъективизм при формировании доказательств и искажение процессуальной информации (доказательств) станет объективной реальностью, что абсолютно неприемлемо в цивилизованном обществе. Как видим, в этом вопросе налицо определенный разрыв между теорией и практикой. Исследования ученых-криминалистов в настоящее время на практике остаются невостребованными, а иногда воспринимаются как ненужные и абсолютно бесполезные.

Зачастую складывается впечатление, что следователь руководствуется в своей деятельности не уголовно-процессуальным законодательством о самостоятельном направлении хода расследования (ст. 38 УПК), а указаниями своего руководителя. Причем далеко не всегда такие указания оформлены в письменном виде, соответствуют духу и букве закона.

В таких условиях о процессуальной самостоятельности следователя речи не вдет, о ней попросту забыли. Хотя ученые продолжают напоминать о том, что она все-таки есть [1, с. 19-22]. В этом один из главных парадоксов, подтверждающих разрыв между теорией и практикой. Студентов учат процессуальной самостоятельности, а с точки зрения теории по-другому и быть не может, а в повседневной практической деятельности он такой самостоятельности не имеет.

Одним из основных исторических отличий уголовно¬-процессуального законодательства настоящего времени, можно считать отсутствие необходимости установления истины по делу.

В редакции ст. 21 УПК РФ речь идет об обязанности установления события преступления, изобличения лица, виновного в совершении преступления. Естественно, многие ученые считают, что истина в ходе расследования, тем более в ходе рассмотрения дела по существу должна устанавливаться.

На практике, к большому сожалению, прежде всего с учетом отсутствия в законе такой обязанности, превалирует упрощенный подход к оценке доказательств. Судом оцениваются доказательства, представленные стороной обвинения, через призму обвинительного заключения.

Суть в том, что суд, зачастую, доверяя стороне обвинения, дает оценку не самим доказательствам, а тексту обвинительного заключения, в котором причинно-следственная связь между конкретными доказательствами, полученными в ходе расследования, и их редакционным изложением в обвинительном заключении может и отсутствовать.

Такие ситуации довольно часто возникают при производстве компьютерно-технических, налоговых, бухгалтерских и некоторых других экспертиз по уголовным делам.

Например, по делу производится изъятие компьютера, в котором могут содержаться следы преступления. Совершенно обоснованно назначается соответствующая экспертиза. Перед экспертом ставятся конкретные вопросы. В ходе производства таких экспертиз следы преступления обнаруживаются не всегда, что приводит к тому, что сделать категорические положительные, а порой даже вероятностные выводы относительно поставленных вопросов, невозможно. Естественно, эти обстоятельства находят отражение в заключении эксперта.

И фактически, и юридически - полученное доказательство событие преступления, виновность лица и иные обстоятельства, подлежащие доказыванию, не устанавливает. Однако заключение эксперта упоминается в обвинительном заключении в числе других доказательств, якобы подтверждающих предъявленное обвинение. В свою очередь, судом такое доказательство оценивается как относимое к делу и, как правило, ложится в основу приговора.

Подобное положение дел всех устраивает, так как даже выявленные вышестоящим судом процессуальные и тактические ошибки, допущенные следователем и судом первой инстанции, как правило, не влияют на итоговые выводы суда, носят несущественный характер и т. п.

Вместе с тем, считаем, что подобное положение дел нельзя признать удовлетворительным. В ходе расследования уголовного дела и рассмотрения его по существу, доказательства должны оцениваться непосредственно, по внутреннему убеждению, основанном) на их совокупности, в соответствии с законом и совестью (ст. 17 УПК РФ). Очевидно, что недопустим формальный подход к отправлению правосудия, однако фактически это происходит. Опять же, несмотря на то, что представители науки продолжают напоминать о комплексном подходе к расследованию преступлений [2. с. 201-203].

С точки зрения организации работы по расследованию преступлений важно отметить и другое.

Зачастую, катастрофическое повышение общего объема составляемых следователем непроцессуальных документов (отчеты, справки, статистические сведения и т. п. ) приводит к тому, что не соблюдаются элементарные рекомендации, выработанные криминалистической наукой, касающиеся вопросов планирования, организации взаимодействия и тактики производства процессуальных действий [3, с. 42-51; 4, с. 21-26].

Можно отметить и неготовность следователей работать с электронными следами, особенно после появления статьи 164. 1 УПК РФ, которой предусмотрено обязательное участие специалиста в случае необходимости изъятия электронных носителей информации.

Огромное количество электронных сервисов, позволяет выполнять многие логические операции формально, не задумываясь и не вникая в их существо. Такой формальный, шаблонный подход в следственной деятельности оказывает особенно пагубное, негативное влияние в сложных, проблемных ситуациях, ведет к искажению следственной перспективы.

И еще об одном.

Современный мир стал очень мобильным, динамичным, что приводит и к повышению качества жизни. Однако на фоне этой положительной динамики не должно снижаться качество расследования преступлений. А если еще точнее - ведомственный контроль должен осуществляться за соблюдением закона в широком смысле этого слова, а не за формированием «благоприятных» статистических показателей в работе.

Дальнейшее публичное обсуждение поставленной в статье проблемы представляется чрезвычайно важным, так как полагаю, что уже через несколько лет обсуждать ее будет уже попросту поздно.

Литература

1. Ткачева Н. В. Зимин М. А. Процессуальный статус и процессуальная самостоятельность следствия//Вестник ЮУрГУ. Серия «Право». 2017. Т. 17. №3. С. 19-22.
2. Лозовский Д. Н. К вопросу о комплексном подходе к расследованию преступлений//Общество и право. 2014. № 4(50). С. 201-203.
3. Драпкин Л. Я. Страницы из дневника следователя. 2-е изд., доп. - Екатеринбург: Издательский дом УрГЮУ. 2016. 216 с.
4. Ларин А. М. Я - следователь. - Тула: Издательский Дом «Автограф». 2008. 800 с.

Опубликовано: Криминалистические проблемы эффективности борьбы с преступностью и иными правонарушениями среди молодежи. Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 95-летию профессора Л.Л. Каневского. 2019. С. 87-91.